— Как, батюшка, поживаете?
— Что, сударь, Орест Маркович! жизнь наша против прежнего стала,— говорит,— гораздо хуже.
«Вот те и раз,— думаю,— нашелся человек, которому даже хуже кажется».
— Чем же, — пытаю, — вам теперь, отец Иван, хуже?
— Да как ж, сударь, не хуже? в прежнее время, при помещиках, сами изволите помнить, бывало и соломкой, и хлебцем, и всем дворяне не забывали, и крестьян на подмогу в рабочую пору посылали; а ныне нет того ничего, и народ к нам совсем охладел.
— Народ-то,— говорю,— отчего же охладел? Это в ваших руках — возобновить его теплоту к религии.
— Нет, уж какое же, сударь, возобновление! Прежде он в крепостном звании страдал и был постоянно в нужде и в горести и прибегал в несчастии своем к Господу; а теперь, изволите видеть... нынче мужичок идет в церковь только когда захочет...